Данная статья была написана осенью 2007 года для журнала «Общественное мнение», однако так в нем и не опубликована. Первая из содержащихся в ней историй впоследствии была напечатана в начале 2008 года в еженедельнике «Саратовский репортер», а вот вторая публикуется впервые. Хотелось бы надеяться, что данные мини-мемуары станут дружеским предупреждением молодым коллегам-журналистам, своеобразным видом нравственной прививки от «аброчуйченковщины».

«Кто старое помянет – тому глаз вон».

Русская поговорка

ИСТОРИЯ 1. Ирония судьбы, или Огурцы десятилетней выдержки (Лето 1998 года)

В разгар лета 1998 года в редакции газеты «Богатей», где я в ту пору трудился, раздался телефонный звонок. Позвонившая дама представилась старшим помощником прокурора по связям с прессой Ниной Геллерт. Из дальнейшего разговора выяснилось, что Нина Павловна заинтересована предоставить именно нашей газете эксклюзивную информацию по одному очень любопытному уголовному делу. В случае заинтересованности газеты в этом материале, было рекомендовано обращаться за всеми подробностями к тогдашнему прокурору Волжского района Николаю Никитину. Мы поблагодарили Нину Павловну за ценную «наводку», и уже на следующий день я отправился в прокуратуру Волжского района Саратова. В результате не очень продолжительного общения с Николаем Владимировичем Никитиным, в очередном номере «Богатея» появилась моя статья «Школьные огурцы утолили чиновничий голод».

Оценивая эту публикацию с современных позиций, я вынужден признать, что это был, пожалуй, первый случай в моей журналистской практике, когда меня попытались использовать «в темную» в черной пиар-технологии. Причем попытка эта, в отличие от всех последующих, увенчалась полным успехом. И хотя многое из того, что я описал в той статье девять лет назад, было правдой, а саму публикацию про огурцы в суде никто не оспаривал, тем не менее, меня до сих пор гложет чувство стыда и досады за свою наивность. Чтобы читателю стали понятны мои чувства, необходимо привести выдержку из этой статьи:

«2 июня нынешнего года (имеется в виду 1998 год – А.К.) прокуратура Волжского района Саратова возбудила уголовное дело по ст. 286 ч. 1 УК РФ – «Превышение должностных полномочий». Основным фигурантом по данному делу является гражданин, в недавнем прошлом бывший одним из ведущих руководителей областного министерства образования и науки (в интересах следствия до предъявления обвинения воздержимся от публикации его имени).

Фабула дела, изложенная районным прокурором Николаем Никитиным, выглядит следующим образом. Осенью прошлого (1997 – А.К.) года областное министерство образования получило финансирование казначейскими налоговыми освобождениями (КНО) под закупку продовольствия для спецшкол и школ-интернатов. С одной из агрофирм был заключен договор на поставку овощей за эти КНО, что и было сделано. Однако до детских учреждений КамАЗы с овощами не дошли. Как выяснило следствие, конечным пунктом их назначения стала одна из городских улиц, находящаяся в непосредственной близости от комплекса правительственных зданий. Около трех десятков тонн привезенных овощей было бесплатно роздано чиновникам областной администрации.

Чтобы скрыть это благородное деяние, упомянутый руководитель министерства образования дал указание директору учебного заведения, которому розданные овощи предназначались, их списать. Директор сделать это отказался, и за свою строптивость вскоре был уволен. После чего подал иск о восстановлении на работе. Следует отметить, что этот иск был активно поддержан прокуратурой. В итоге опальный директор был восстановлен на работе, а местный Робин Гуд работы лишился, и уже в качестве безработного пытался баллотироваться в городскую думу, но почему-то передумал и снял свою кандидатуру (догадайтесь с трех раз почему – А.К.). Прокурор Волжского района Николай Никитин дал понять, что он не исключает возможности дополнения этого уголовного дела и другими эпизодами и надеется, что обвинение по нему будет предъявлено уже в июле.

Обращает на себя внимание крайняя осторожность в данном деле прокурорских работников. Поскольку в момент описываемых событий основной фигурант занимал государственную должность субъекта Российской Федерации, дело, казалось бы, следовало заводить по ст. 286 ч. 2, предусматривающей более жесткие меры наказания, нежели ч. 1. Возможно, данная осторожность объясняется нежеланием районной прокуратуры придавать делу политическую окраску. Ведь новоявленный саратовский Робин Гуд еще при выборах в первую областную думу в 1994 году входил в список избирательного объединения «Саратовская областная организация Российского союза офицеров запаса». Вокруг этой организации группировались люди из команды нынешнего губернатора (Д.Ф. Аяцкова – А.К.), многие из которых и сегодня занимают видные посты в руководстве области. Допустят ли эти влиятельные лица, чтобы их политический соратник оказался на скамье подсудимых?»

Пожалуй, настало время пояснить, кого я имел в виду под «местным Робин Гудом» и чье имя меня в то время очень просил не называть в статье прокурор Никитин. Речь идет о верном соратнике Вячеслава Викторовича Володина, бывшем секретаре регионального политсовета «Единой России», а ныне ректоре Саратовской государственной академии права, Сергее Борисовиче Суровове. В том списке от местной организации «Союза офицеров запаса» для выборов в первый состав областной думы в 1994 году Сергей Суровов стоял на восьмом месте. Первые же два места занимали Николай Семенец и Вячеслав Володин. Первый из них в 1994 году победил в округе, охватывавшем Октябрьский район Саратова. Так что единственный полученный «офицерами запаса» «списочный» депутатский мандат достался Вячеславу Володину, который, к тому же, вскоре стал и заместителем председателя регионального парламента.

С момента той публикации прошло несколько месяцев, и в редакции «Богатея» опять раздался телефонный звонок. На этот раз поведать для печати свою версию решился главный герой публикации про «школьные огурцы» и «чиновничий голод» проректор СГУ по «довузовской подготовке» Сергей Суровов. Сергей Борисович сообщил, что читал мою статью, но до тех пор, пока уголовное дело не было прекращено, не торопился излагать свою версию. Теперь же, когда в прокуратуре были вынуждены признать надуманность этого уголовного дела, он готов поделиться подробностями. Затем последовал длительный и подробный рассказ о страдающем алкоголизмом и публично демонстрирующем образцы аморального поведения директоре одной из школ-интернатов из города Маркса. После неоднократного попадания того в вытрезвитель и прочих непотребств, ставших достоянием местной общественности, министр образования Суровов был вынужден уволить этого руководителя. Произошло это в конце 1996 года. Уволенный директор затаил обиду и стал писать на министра различные кляузы, которым прокуратура дала ход почему-то спустя полтора года после события.

Но при этом в данной истории обращает на себя внимание одна любопытная особенность. Уголовное дело про «школьные огурцы» было возбуждено в тот момент, когда Сергей Суровов уже не работал министром. Стало быть, еще до возбуждения уголовного дела, Сергей Борисович по каким-то причинам пришелся не ко двору в аяцковском правительстве. В том, что губернатор расстался со своим министром образования не совсем по-доброму, убеждал собственный рассказ Суровова об обстоятельствах его отставки.

В начале 1998 года Суровова вызвал к себе тогдашний заместитель председателя областного правительства Владимир Чуриков и ознакомил его с постановлением правительства, согласно которому Сергей Борисович увольнялся с должности заместителя министра «в связи с переходом на другую работу» (к тому времени Суровов уже лишился поста министра – А.К.). Суровов не поверил собственным глазам и поинтересовался у Чурикова, насколько губернатор осведомлен о данном решении. В ответ ему была продемонстрирована губернаторская подпись под документом. Однако дальнейшее развитие событий показало, что выполненной оказалась лишь та часть постановления правительства, где речь шла об увольнении. А вот новой чиновничьей работы Сергей Суровов не имел еще два года. В чем же причина, по которой министр образования Суровов весной 1998 года оказался в опале у губернатора Аяцкова? Как я ни старался, но получить ответа на этот вопрос от проректора СГУ Суровова во время нашей встречи я так и не смог. Единственное, в чем Сергей Суровов был уверен на сто процентов, так это в том, что возбужденное спустя два года после события уголовное дело имело целью испортить ему политическую карьеру. Чтобы понять, насколько справедливо это утверждение, стоит взглянуть на политическую ситуацию в Саратовской области в середине 1998 года. А была она очень непростой.

Уже побеседовав с Николаем Никитиным, я понял, почему Нина Геллерт обратилась с этим предложением именно в «Богатей». В то время эта газета была единственным на территории области СМИ, которое жестко оппонировало тогдашнему губернатору Дмитрию Аяцкову и его команде. Но только журналисты «Богатея» были идейными противниками набирающей силы «аяцковщины». В конце 1997 – начале 1998 годов произошло резкое обострение отношений между губернаторской командой и руководителями правоохранительных структур. Начальник ГУВД области, генерал-лейтенант Владимир Булгаков серьезно заинтересовался процессом приватизации «Ликсара» и прочими коммерческими проделками Романа Пипии. Серьезную моральную поддержку Булгакову в этом плане оказал тогдашний прокурор области Николай Макаров. Естественно, что губернатор Дмитрий Аяцков не стал спокойно наблюдать за происходящим. С помощью своих связей в правительстве и МВД он добился, чтобы генерал-лейтенант милиции Булгаков был отправлен в отставку. Возбуждение уголовного дела в отношении тогдашнего министра образования областного правительства Сергея Суровова стало, на мой взгляд, своеобразным ответом «силовиков» на отставку Булгакова. Хотя, если вдуматься, публикация в «Богатее» про розданные чиновникам овощи была на руку и Аяцкову.

К середине 1998 года относятся первые попытки Дмитрия Аяцкова избавиться от своего ближайшего соратника Вячеслава Володина. Причем делалось это не так грубо, как с увольнением Суровова. На публике Дмитрий Федорович делал заявления о том, что Вячеслав Викторович явно перерос занимаемый им пост вице-губернатора и достоин должности либо федерального министра, либо (на худой конец) заместителя федерального министра. И Володин действительно ездил в то время в Москву - «согласовываться» на одну из вакантных федеральных должностей, которую в итоге так и не получил. Так что увольнение Суровова и последующее возбуждение уголовного дела можно расценивать и как звенья одной цепи по зачистке "политического пространства" области от сторонников Вячеслава Володина, каковым, несомненно, являлся Суровов. Ведь возбуждение уголовного дела последовало тогда, когда безработный министр попытался баллотироваться на довыборах в городскую думу и не скрывал своих намерений попытать счастье на довыборах в Государственную думу по Энгельсскому округу, которые ожидались осенью 1998 года. В ходе нашей беседы Сергей Борисович не скрывал, что именно благодаря возбужденному уголовному делу он снял свою кандидатуру при выборах в городскую думу и отказался от намерений выдвигаться в Госдуму. Так что, принимая решение о возбуждении уголовного дела, Николай Никитин, вольно или невольно, «лил воду» на политическую мельницу Аяцкова.

С тех пор прошло девять лет, и что же мы имеем в итоге в «сухом остатке»? Все это время Сергей Борисович Суровов благополучно поднимался все выше и выше по карьерной лестнице. В июле 1999 года, практически одновременно с отъездом из Саратова Вячеслава Володина, Сергей Суровов вновь стал министром образования Саратовской области. По-видимому, Дмитрий Федорович опрометчиво решил, что без Володина от Суровова будет больше пользы, чем вреда. Однако данный расчет оказался иллюзорным. В начале 2002 года Сергей Суровов был избран лидером областной партийной организации «Единая Россия», и немало способствовал тому, чтобы этот политический институт стал надежным орудием в руках Вячеслава Викторовича. Проходит всего полтора года, и в декабре 2003 года Сергей Суровов становится депутатом Государственной думы по списку «Единой России». Но затем вдруг его депутатская карьера прерывается как по мановению волшебной палочки. Неожиданно для многих, дипломированный историк Суровов возвращается в Саратов и возглавляет один из ведущих юридических вузов России – Саратовскую государственную академию права.

Прошедшие годы наложили свой отпечаток на карьеру бывшего прокурора Волжского района Николая Никитина. После того, как прокуратуру Саратовской области возглавил Анатолий Бондар, начинало казаться, что карьерная звезда Николая Владимировича закатилась всерьез и надолго. Поначалу ему пришлось оставить руководство прокуратурой Волжского района Саратова, в котором сосредоточены важнейшие правительственные и административные учреждения. Своеобразным «утешительным призом» для Николая Никитина стала должность одного из заместителей прокурора города Саратова с не вполне понятным кругом обязанностей и зоной ответственности. Одно время в городе даже ходили слухи о том, что Николай Владимирович скоро должен оставить свой пост и уйти на пенсию. Однако этого не произошло. Никитин сумел усидеть в своем кресле, «пересидеть» Бондара и не пропасть, а даже пойти на повышение при новом прокуроре области Евгении Григорьеве. С 7 сентября 2007 года он возглавил совершенно новую правоохранительную структуру – следственное управление Следственного комитета при Генеральной прокуратуре РФ по Саратовской области.

ИСТОРИЯ 2. Письмо восемнадцати, или Как я Володина от «черного пиара» защищал (Февраль 2003 года)

История, которую я хочу здесь рассказать, произошла в Саратове в феврале 2003 года. Несмотря на прошедшие с тех пор годы и тот факт, что я был непосредственным участником и свидетелем описываемых событий, я и сегодня не могу сделать однозначный вывод относительно существа произошедшего четыре года назад. Поначалу, когда только ввязался в эту историю, я был практически уверен, что речь идет о сорванной попытке медийной провокации и «черного пиара», затеваемого окружением губернатора Аяцкова против хорошего человека и активного депутата Госдумы Вячеслава Викторовича Володина. Затем, когда поглубже вник в ситуацию и оценил уровень интеллектуального потенциала и способность отвечать за свои слова и дела ближайших володинских соратников, прежняя уверенность начала пропадать. Зато родилась иная версия о причинах произошедшего. Теперь я уже не исключаю, что первопричиной крупного политического скандала, серьезно затронувшего имя и репутацию Вячеслава Викторовича, был так называемый «эксцесс исполнителя». Иными словами, сегодня у меня есть основания считать, что этот скандал спровоцировали, раздули и вытащили на свет божий не очень умные, но очень исполнительные помощники Вячеслава Викторовича. Однако за прошедшие годы медийные провокации против Володина, исходящие из города Саратова или происходящие в нем, стали происходить с завидной частотой. После «письма восемнадцати» медийные скандалы и провокации, связанные с именем Вячеслава Володина и формально направленные против генсека «Единой России», стали происходить с завидной регулярностью. В 2005 году за организацию клеветы в одном из столичных еженедельников был осужден советник губернатора Аяцкова Эдуард Абросимов. Летом 2007 года по заявлению генсека «Единой России» прокуратура Саратовской области возбудила аж целых два «клеветнических» уголовных дела. Одно из них уже завершено, и автор статьи «Гарпун партии», Владимир Спирягин, уже предстал перед судом. Изготовителей анонимной брошюры с названием «Вот она, Слава» правоохранительные органы разыскивают до сих пор. И это при том, что данная брошюра составлена как дайджест статей различных авторов о Володине, к которым он, насколько это известно, не предъявлял претензий даже в порядке гражданского судопроизводства. Финал всех этих историй, хотя и с некоторыми нюансами, но везде практически одинаков. Вячеслав Викторович везде выступает как некий непобедимый «Аника-воин», одолевающий и побеждающий «черных пиаровских» супостатов.

Повторяемость подобных ситуаций наводит на мысль, что здесь мы имеем дело с технологией своеобразного «инверсионного» черного пиара. То есть такого черного пиара, который должен закрепить в сознании обывателя понимание того, что против хорошего и честного "слуги народа" некие «черные пиарщики» ведут подрывную работу. Широкая информация в прессе о «наказанном зле» способствует закреплению в сознании электората положительного образа главного политического персонажа посильнее дюжины телевизионных репортажей Аллы Лосиной. Уж не потому ли осужденный всего два года назад за клевету черный пиарщик Абросимов сегодня призван под знамена «Единой России» и работает под непосредственным руководством ближайшего соратника Володина, первого заместителя секретаря регионального политсовета «Единой России» Николая Панкова? Впрочем, вернемся к рассказу по заявленной теме.

18 февраля 2003 года многие саратовские СМИ получили электронные информационные сообщения из исполкома Саратовского регионального отделения партии «Единая Россия». «Как стало известно, - писали авторы сообщения, - в ближайшем номере одной из саратовских газет будет размещена информация с целью опорочить честь и достоинство Вячеслава Володина». Из дальнейшего текста «медвежьего» исполкома следовало, что в связи с готовящейся медийной провокацией против Володина группа депутатов Саратовской областной думы направила в адрес губернатора Аяцкова специальное обращение. Уже сам факт такой моментальной реакции значительной группы депутатов регионального парламента на еще не вышедшую публикацию был для местной политической жизни событием из ряда вон выходящим. А события, между тем, продолжали развиваться с быстротой калейдоскопа. Утром следующего дня редакции саратовских изданий вновь получили весточку из регионального исполкома «Единой России». Текст второго послания был краток и гласил:

«Уважаемые коллеги! Вчера вечером была ошибочно распространена информация об обращении депутатов Саратовской областной Думы к губернатору Саратовской области Д. Ф. Аяцкову. Просим не распространять ее в своих изданиях, так как данная информация на сегодняшний день потеряла свою актуальность. Просим прощения за данную ошибку».

Ситуацию, когда исполком «Единой России» попросил прощения у журналистов за совершенную ошибку, тоже можно считать уникальной. Но при этом, из данного текста было абсолютно непонятно, что же заставило исполком извиниться. А также - почему всего за одну ночь первоначальная информация вдруг утратила свою актуальность? И, что самое главное, в чем надо видеть ошибку: в несоответствующей действительности информации о письме депутатов губернатору, либо в самом факте распространения информации об этом письме? Несколько ведущих сотрудников редакции газеты «Богатей», где я в ту пору трудился, все утро ломали голову над этой загадкой. Однако ближе к обеду в нашей редакции раздался телефонный звонок. На проводе был ближайший штатный помощник депутата Госдумы Вячеслава Володина Николай Панков, который специально прибыл в Саратов разбираться в ситуации. Николай Васильевич изложил редактору нашей газеты просьбу о проведении независимого журналистского расследования создавшейся ситуации, заинтересованность в котором, по словам Панкова, проявлял лично сам Володин.

То, что информация о письме депутатов областной думы губернатору Аяцкову соответствует действительности, я понял уже при первом общении с Панковым. Николай Васильевич передал мне факс, полученный им из областной думы, с текстом депутатского послания и подписями примерно десятка депутатов. При этом Николай Васильевич честно признал, что он дает мне копию, подписанную не всеми сочувствующими Володину думцами, и к концу дня обещал предоставить окончательный вариант с 18 подписями. Именно такое количество депутатов, по словам Панкова, подписало это обращение. Однако, как я ни старался, я не смог получить от Николая Васильевича ответов на два простых вопроса. А именно: коль депутатское письмо Аяцкову существует на самом деле, зачем надо было опровергать этот факт? Или же если Вячеслав Володин лично заинтересован в огласке этой истории, то почему тогда региональный исполком идет фактически против воли одного из своих лидеров и даже извиняется «за данную ошибку»? Не получив от Панкова сколь либо внятных и вразумительных ответов на эти вопросы, я стал считать их основной целью своего журналистского расследования.

По логике, начинать нужно было с посещения областной думы и бесед с депутатами, подписавшими послание к губернатору. Ведь без этих встреч невозможно было понять, откуда депутатам стало известно не только о факте подготовки клеветнической публикации, но даже и об ее содержании. Ведь в письме депутатов об этом говорилось прямо и недвусмысленно:

«Основной темой публикации, как нам стало известно, станет попытка представить Вячеслава Володина как человека с якобы нетрадиционной ориентацией». А вслед за этим актом «экстрасенсорного прозрения» в тексте депутатского послания шло и вовсе очень личное, почти что интимное признание: «Мы знаем Вячеслава Володина на протяжении многих лет, считаем, что это ложь и провокация, которая делается умышленно, чтобы дискредитировать его в глазах населения области, так как Вячеслав Володин является одним из возможных кандидатов на предстоящих выборах в Государственную Думу (орфография и пунктуация соответствуют оригиналу – А.К.)

Понимая, что депутаты у нас народ ушлый, беседовать с ними я пошел не один, а в компании с тогдашним руководителем Поволжского информационного агентства Александром Свешниковым. Но найти ответы на интересующие нас вопросы в депутатской среде оказалось делом непростым. Депутаты и их помощники, узнав о цели нашего визита, посылали нас в зависимости от степени их деликатности либо куда подальше, либо к их коллеге Николаю Семенцу. Не обошлось и без казусов. Заместитель председателя областной думы Петр Камшилов (в недавнем прошлом депутат Государственной думы от «Единой России») вообще заявил нам, что никакого письма к губернатору в защиту Володина он не подписывал, и вообще об этой истории слышит едва ли не впервые. И это при том, что у нас на руках имелась ксерокопия оригинала депутатского послания, где камшиловское факсимиле было хорошо различимо. Впрочем, мы не стали уличать Петра Петровича во лжи, прекрасно осознавая, что единственный подлинник письма находится у Аяцкова. И не факт, что в случае судебного разбирательства адресат захочет нам его предоставить. И все же наши настойчивые поиски истины увенчались успехом. Стоило нам продемонстрировать ксерокопию полученного нами от Панкова текста депутатского обращения вице-спикеру областной думы, руководителю комитета по бюджетно-финансовой политике Владимиру Чурикову, как мы услышали от него довольно внятный рассказ о произошедшем. Рассказ перемежался эмоциональными эскападами по поводу умственных способностей наиболее близких соратников Володина, которые сегодня вряд ли удастся восстановить.

Из рассказа Владимира Михайловича следовало, что утром 18 февраля к нему обратился коллега, руководитель думского комитета по вопросам государственного строительства и местного строительства Николай Семенец (ныне руководитель пенсионной службы по Саратовской области). Он сообщил Чурикову, что готовятся провокации в прессе в отношении лидера фракции «ОВР» в Госдуме и предложил подписать обращение к губернатору в защиту Володина. В представленном документе было несколько моментов, которые насторожили Чурикова. Одним из таких моментов было предложение, где депутаты проявляют глубокую и многолетнюю осведомленность по части интимной жизни Вячеслава Викторовича. С учетом того, что подписантами данного обращения стали 18 лиц мужского пола, подобная осведомленность вкупе в проявленной солидарностью вызывали определенные подозрения относительно сексуальной ориентации самих подписантов.

По-видимому, именно это обстоятельство в представлении Владимира Чурикова и некоторых его коллег по думе служило своеобразным залогом того, что текст обращения депутатов к губернатору носит конфиденциальный характер и никогда не попадет в прессу. Каково же было удивление и возмущение основных подписантов, когда они узнали о первом информационном письме регионального исполкома «Единой России», распространенном 18 февраля. В узком депутатском кругу, состоящем из председателей почти всех думских комитетов (не было только Алексея Полещикова), состоялись «разбор полетов» и выяснение отношений. Владимир Чуриков, Петр Камшилов и Николай Чернобук высказали Семенцу претензии в связи с информационным сообщением исполкома «Единой России». При этом Чуриков потребовал от Семенца еще и дезавуировать распространенную информацию. Какие аргументы привел при этом Владимир Михайлович Николаю Яковлевичу, неизвестно. Но факт остается фактом – уже на следующее утро исполком «Единой России» выполнил требование Чурикова. Однако подобная политическая непоследовательность очень сильно насторожила Вячеслава Викторовича Володина. Возможно, он даже заподозрил заговор и измену в стане своих соратников, а потому он прислал разобраться в происходящем и исправить ситуацию своего верного Колю Панкова. Надо отдать должное Николаю Васильевичу – он всячески хотел угодить Володину и наказать его оппонентов-провокаторов. Однако как это сделать в условиях, когда накануне от лица регионального исполкома уже было распространено сообщение для прессы о допущенной ошибке, он придумать не мог. Поэтому-то Панков и попросил помощи у редакции «Богатея», обещая в случае всяких «нештатных» и судебных ситуаций для газеты и журналиста всемерное содействие и поддержку.
После беседы с Чуриковым стало ясно, что Николай Семенец является единственным из подписантов депутатского послания губернатору, который может хоть что-то пояснить по этому тексту. В беседе со мной Николай Яковлевич не признал себя автором текста данного послания, заявив, что этот документ готовился в исполкоме «Единой России». Тем не менее, Семенец сообщил, что является инициатором подготовки данного документа. Если верить Семенцу, то о готовящейся провокации он узнал от одного из коллег по партии. Якобы к этому товарищу явились представители некой редакции и потребовали 50 тысяч рублей в качестве оплаты за непубликацию компрометирующих Вячеслава Володина материалов. Семенец расценил этот факт как «медийное вымогательство», что и стало отправной точкой для подготовки депутатского обращения к губернатору.

Но откуда Семенцу стало известно про планы потенциальных медийных вымогателей, которые намерены в дальнейшем педалировать именно тему «нетрадиционной ориентации» Вячеслава Викторовича? На этот вопрос Николай Яковлевич напрямую не ответил, а посоветовал заглянуть в последний номер «Саратовского репортера», где сообщалось, что «в деле Володина открылось немало новых обстоятельств, о которых автор намерен рассказать в ближайшее время». Более детального и внятного пояснения от Семенца мне добиться не удалось. Тем не менее, своей последней фразой Николай Яковлевич явно указал на главного адресата и виновника «единороссовских фобий». Поэтому для полноты картины мне пришлось встретиться с учредителем и главным редактором еженедельника «Саратовский репортер» («СР») Сергеем Михайловым и выслушать его версию относительно произошедших событий.

В свою очередь, редактор «СР» сообщил, что он давно знаком с председателем регионального исполкома «Единой России» Сергеем Овсянниковым (ныне руководителем Саратовской таможни, который получил свой пост взамен мандата депутата Государственной думы от «Единой России»), поскольку когда-то в молодости учился вместе с ним в Энгельсском военном ракетном училище. Поэтому, когда возрожденный Михайловым «Саратовский репортер» стал с завидной регулярностью помещать антиволодинские статьи, Овсянников нашел старого друга и попросил сменить тональность публикаций. В ответ Михайлов дал понять, что благосклонность частной газеты – это не сыр в мышеловке. За нее надо платить. Овсянников не возражал против подобной постановки вопроса. Во всяком случае, Сергей Михайлов получил от Овсянникова предложение посетить региональный исполком с целью обсуждения возможного взаимовыгодного сотрудничества на финансовой основе, что и было сделано. По рассказу Михайлова, в ходе этих переговоров он озвучил предполагаемым партнерам или спонсорам месячный бюджет своей газеты – 50 тысяч рублей. Возможно, эти переговоры и завершились какими-либо позитивными договоренностями, если бы в самый ответственный момент в комнате не возник Николай Семенец. Услышав цифру в 50 тысяч рублей, он набросился на Михайлова и сопровождавшего его журналиста Петра Красильникова с упреками, назвав обоих «очернителями Володина». В итоге переговоры были сорваны, а «Саратовский репортер» продолжил свою прежнюю политику.

Таковыми были обстоятельства и основные результаты моего журналистского расследования, отраженные в вышедшей в «Богатее» статье «Скандал с «разоблачением». В той статье я постарался быть максимально объективным ко всем участникам той фантасмагорической истории, от которой неплохие политические дивиденды поимел разве что Вячеслав Викторович Володин. Однако для меня это было лишь началом злоключений, связанных с этим журналистским расследованием. В апреле 2003 года я получил исковое заявление о защите чести и достоинства из Волжского районного суда Саратова, истцом в котором значился … Сергей Юрьевич Михайлов. Было очень обидно и больно осознавать, что Сергей Михайлов обратился в суд буквально спустя неделю после того, как я вышел с больничного после случившегося в конце марта бандитского нападения на меня, третьего по счету за время журналистской карьеры в Саратове. Михайловский судебный «удар в лоб» совпал по времени с «ударом в спину», который получила газета «Богатей» от своего главного редактора Владимира Горбачева, покинувшего редакцию с большей частью коллектива в надежде создать «самую умную и человечную желтую газету в Саратове» под названием «Толк». Но дело даже не в тех ударах судьбы и подставах, которые мне пришлось испытать весной 2003 года, а в поведении тех людей, которые обещали газете помощь и поддержку в случае непредвиденных трудностей и судебного форс-мажора. Многого от володинского окружения я не ждал, но помня о джентльменском соглашении между Горбачевым и Панковым, я решился напомнить Николаю Васильевичу об обещании в случае необходимости предоставить квалифицированного юриста для защиты интересов редакции. Николай Васильевич от своих слов не отказывался и вскоре сообщил мне, что представлять интересы «Богатея» на судебном процессе по иску Михайлова будет … Александр Соломонович Ландо.

Подобное обещание со стороны Панкова меня несколько удивило и даже озадачило. Ведь Александр Соломонович в то время еще являлся уполномоченным по правам человека в Саратовской области. Использование его в качестве представителя частной газеты, да еще такой газеты, которая активно оппонировала губернатору, было явным неуважением к его должности и прямо могло быть расценено как политическая «подстава» Соломоныча. Неужели Панков, называя мне фамилию Ландо, не понимал таких прописных истин? Но спорить с Николаем Васильевичем я не стал, а пришел в кабинет к Александру Соломоновичу и сообщил ему о том, что мне сказал Панков. Как мне показалось, Ландо мое сообщение удивило и озадачило. Реакция его при этом была такая, какую и следовало ожидать. Александр Соломонович заявил мне, что с удовольствием защищал бы меня и газету «Богатей», если бы речь шла об иске со стороны чиновника. Но встревать в процесс между двумя журналистами Александр Соломонович в ту пору считал для себя недопустимым. Я с пониманием отнесся к его позиции и вновь обратился к Панкову с просьбой обеспечить для отстаивания интересов газеты квалифицированного юриста. «Поможем!» - пообещал Панков и вновь адресовал меня к Соломонычу. При этом я получил заверение, что уполномоченный по правам человека подберет для этой цели квалифицированного адвоката, чьи услуги будут оплачены не из средств редакции. И вновь Александр Соломонович отреагировал на обещания Панкова - в моей интерпретации - как на какие-то откровения, о которых он слышит в первый раз. При этом я не исключаю, что так оно и было на самом деле. Выяснить же, кто кого не понял или кто кому чего-то не передал, не представилось возможным. Николай Панков укатил в Москву и появился в Саратове где-то спустя пару месяцев. А потому мне пришлось искать свои варианты, чтобы обойтись без юридической помощи со стороны «стойких володинцев». К тому времени процесс в суде уже пошел, и передо мной в любой момент могла встать задача приглашения в суд свидетелей, каковыми являлись участники общения с Михайловым по финансовым вопросам в офисе исполкома «Единой России». А именно, мне нужны были в качестве свидетелей Сергей Овсянников и Николай Семенец, которые явно не горели желанием рассказывать в зале суда о своих неудачных переговорах с Михайловым и Красильниковым. На мое счастье, в это время опять осчастливил Саратов своим визитом Николай Васильевич Панков, к которому я опять обратился за поддержкой. В моем понимании эта поддержка должна была быть выражена в оказании положительного партийного влияния на господ Овсянникова и Семенца с целью укрепления их гражданского сознания и повышения желания явиться в суд для дачи свидетельских показаний. «Володин их попросит – прибегут, никуда не денутся», - вновь не отказал мне в поддержке Николай Васильевич, сославшись на высший авторитет своей жизни. Причем сказано это было таким обнадеживающим и оптимистическим тоном, что я даже решил больше не проверять данное мне обещание у высокопоставленных «единороссов», которым была уготована участь дать свидетельские показания. Очень не хотелось быть в очередной раз обманутым и в итоге осознать, что и на этот раз твои ожидания обманул не просто Панков, а Панков со ссылкой на Володина. К счастью, по моему ходатайству была назначена и проведена судебная лингвистическая экспертиза. После получения ее результатов у истца резко пропал интерес к данному судебному процессу. После троекратной неявки в суд истца и его представителя – Григория Ахтырко - иск Сергея Михайлова к Александру Крутову и газете «Богатей» был оставлен без рассмотрения. Стоимость проведения данной экспертизы, равная примерно моей месячной зарплате за тот период, была выплачена из моих личных денег и за все прошедшие годы так никем из заинтересованных лиц и не компенсирована. Однако я на потраченные на эту экспертизу деньги смотрю по-философски – считаю это своеобразной платой за науку.

Для меня же все произошедшее стало хорошим уроком на будущее. По крайней мере, я взял себе за правило и рекомендую всем остальным во всех контактах и взаимоотношениях с Вячеславом Викторовичем Володиным и его соратниками по партии «Единая Россия» руководствоваться их же собственным лозунгом: «Верьте только делам!».