Давно минули времена великой совестко-китайской дружбы, когда вся страна с упоением читала газету "Жэньминь жибао", радовалась построению социализма в Поднебесной и, конечно же, смотрела черно-белые во всех смыслах фильмы. Издержки политики "большого скачка" довели киноиндустрию до ручки: возросшее количество "запретных зон", дефицит кинопленки и техники обеспечили сотворение таких "шедевров", где даже неискушенному зрителю не осталось повода задуматься: вот положительный герой - добрый и улыбающийся, а отрицательный  - злобный и хмурый, а сам сюжет прост, как деревянная палка. Такое положение вещей привело в середине 60-х годов китайский кинематограф к состоянию застоя.

Новое китайское кино совсем непохоже на те картины, которые смотрели наши бабушки и дедушки. Оно становится более конкурентоспособным и качественным, привлекает внимание специалистов и зрителей, берет призы на международных кинофестивалях.

Примером тому является картина "Она, китаянка", завоевавшая в прошлом году "Золотой Леопард" - главный приз Международного кинофестиваля в Локарно и приз за лучший сценарий на Международном кинофестивале в Гамбурге.

Драма описывает историю современной девушки, пытающейся освободиться от рутины повседневности уклада деревенской жизни. Это вторая, несколько автобиографичная работа режиссера Сяолу Го, которая выросла в маленькой рыбацкой деревне и бежала в Пекин, а затем в Лондон, где и нашла свою известность.

Однако в фильме превращение китайской золушки в принцессу не происходит из-за ее характера. Ли Мэй - дочь мусорщика, который целыми днями проводит на свалке, отыскивая то или иное "добро", которое можно продать. Чаще всего ему попадаются полупустые флаконы из-под бытовой химии.

Сама Мэй присматривает за бильярдными столами, эффектно стоящими на возвышенности под открытом небом у придорожной закусочной. Она целыми днями листает журналы и тихо умирает со скуки.
Вокруг царят бедность, грязь, приспособленчество и отсутствие какой-либо морали. Мать находит Мэй жениха -  государственного служащего. Мэй, подчиняясь матери, без особого энтузиазма едет в город для встречи с ним. Прикативший на велосипеде мужчина принадлежит к другому кругу. Он старше ее, носит очки, занимается фотографией, он непонятен и не нравится ей. Мэй, ни разу не покидавшую пределы родной деревни, больше по нраву деревенские парни. Ее первый парень оказывается вполне порядочным человеком, но максималистом:  едва получив девичий отказ, он сразу же исчезает из ее жизни, оставив на память свой ipod. Второй же, похотливый водитель грузовика, под предлогом поездки в кино, насилует Мэй в придорожных кустах. Как ни странно, но и у максималиста, и у подонка есть общее: их "романтические свидания" весьма условны, как и морально-эстетические установки -  ведь для того, чтобы попытаться соблазнить девушку, простому сельскому китайцу надо всего лишь остаться с ней наедине. Его не смущают ни проходящие мимо коровы, ни проезжающие машины. И ближайшие кусты и кабина грузовика- вполне подходящие места для интимных встреч. Не в этом ли секрет быстрого роста численности населения?

Обесчещенная девушка решает бежать из родных, забых богом мест, и вместе с подружкой едет на Запад, в Чунцин (или Чонгин), где устраивается на работу швеей. На первом же собрании трудового коллектива ее увольняют за брак. Оказавшсь на улице, Мэй упрашивает владелицу парикмахерской взять ее на работу за хлеб и кров. Та нехотя соглашается. В парикмахерской, однако, не только стригут, но и оказывают клиентам услуги другого рода. Новоприбывшая "ученица мастера" для привлечения клиентов надевает синий парик и впервые наносит призывный макияж. К счастью, обслуживать их ней не придется: по соседству проживает "настоящий мужчина" по кличке Гвоздь. Гвоздь работает киллером, и хотя считает свою работенку не хуже чем у других, все же копит под матрасом пачки юаней на новую жизнь в Англии. Мэй влюбляется в Гвоздя, переселяется к нему и все было у них хорошо, пока однажды Гвоздь не приползает домой с ножом в спине. Из последних сил он показывает Мэй свой тайник... Вот ревущая Мэй с сумкой, полной денег, вновь бредет по городу и натыкается на рекламу туристического агентства. Так она попадает в город своей мечты -  Лондон, видит настоящий Биг-Бэн и при первой возможности сбегает от экскурсионной группы. Но и здесь, в столице, девушка чувствует себя по-прежнему чужой и никому не нужной.

Она живет со своей общиной, в комнате, напоминающей казарму и ее единственное развлечение - послушать перед сном ipod. Подрабатывает, где придется: промо-зазывалой в китайском ресторане, "моделью человека" для студентов-медиков, где профессор рисует маркером на ее теле внутренние органы, ассистирует китайской массажистке.

В массажном салоне наша "Золушка" и встречает своего "принца". Он оказываться пожилым английским вдовцом. Первым делом Ли Мэй спрашивает, есть ли у него счет в банке, поскольку только таким образом она сможет обналичить чек. Англичанин отвечает утвердительно и без ехидства. Мэй спрашивает, есть ли у него работа - и получает ответ, что у него ее нет. "Как же ты живешь?" -  удивляется Мэй. (Неужели в Китае кто не работает, тот не существует?) "Я получаю пенсию", - в свою очередь удивляется англичанин. Недолго думая, он женится на этой наивной и простодушной китаянке. Итак, мечта о красивой жизни в большом городе вроде бы сбылась. Молодые проводят время традиционно:   едят скудный английский завтрак, ходят в парк, где муж часами читает газеты, не обращая на молодую жену никакого внимания. Жена послушно сидит рядом. Однажды она не выдерживает нового уклада жизни - невкусной английской еды, после которой еще больше хочется есть, погруженного в свои мысли мужа, и тормошит его: "Поговори со мной, ведь я не растение!" Однако какие могут быть общие интересы у бывшего преподавателя университета и дремучей деревенской девчонки? Единственное, что она умеет, так это обыграть англичанина в шахматы.

Понятно, что вдовцу хотелось, чтобы кто-то был рядом, и он завел себе не жену, а компаньонку. Живое существо, которое нужно кормить и выгуливать. Лучше бы он завел себе собаку, она была бы более преданной, понимала хозяина и сносила бы все его прихоти.

Как-то раз Мэй находит шляпу покойной жены своего мужа и ее туфли. В этих туфлях она "утопает", как и положено Золушке. Китаянка недоумевает, почему он хранит в доме вещи покойной жены, ведь теперь она - его жена, и от них следует избавиться. В ответ она впервые слышит гневное: "Убирайся!" И она убирается к владельцу индийского кафе Рашиду. С ним "Золушка" счастлива, ей кажется, что она таки нашла своего "принца", но ситуация опять меняется...

Драма может показаться местами несуразной, если бы не спасительный национальный колорит. Героиня вызывает скорее жалость, чем симпатию. В ней нет ничего особенного: миленькая внешность, решимость менять свою жизнь, небоязнь потерь -  вот, пожалуй, и все ее достоинства.

Непонятно, почему картина позиционируется как "квинтэссенция рок-н-рольного настроения, духа молодежи вперемежку с социальной тематикой, темой отношений между полами, темой необходимости и опасности выбора"? Героиня в фильме не поет, а всего лишь слушает музыку в наушниках - вот и весь рок-н-ролл. Девушка, для которой нет географических преград, делает выбор лишь тогда, когда уже терпеть невмоготу, причем в большинстве случаев этот выбор делают за нее, а в отношения между полами не вступают разве что монашки. Неужели "молодежное роуд-муви" сводится к тому, что беременная героиня идет якобы домой по автотрассам пешком?

Режиссер Сяолу Го создала прототип молодых людей, которых китайский прогресс обошел стороной. Мэй скорее не персонаж, а собирательный образ, а фильм призван пролить свет на суровую китайскую действительность и заставить размышлять. Кино получилось приключенческое, поучительное и патриотичное. Тут и поиск себя, и одиночество среди людей, и непонимание друг друга, и чужеродность мигрантов в городе для туристов.

Фильм сделан довольно красиво, не затянуто и без излишеств, финал непредсказуем. Несчастным можно быть везде - в мегаполисе и в деревушке, все это проблемы твоего ума и внешний мир здесь ни при чем. Сама Мораль грозит пальчиком молодым провинциалкам: "Ай-яй-яй, девчонки, не повторяйте ошибок бедняжки Ли Мэй, а то останетесь с носом, точнее с брюхом".